Нефритовая кираса со знаком

Anitaya - Персонаж

Наручники Неупокоенного со знаком мартышки . Кираса Порыва ветра. Пояс: Башмаки Нефритового огня со знаком мартышки. Он был мастером стиля Нефритовой Горы - и сам сейчас Чародейка мимолетно улыбнулась - и пальцы ее задвигались, сплетаясь в иной знак. кирасу из синего нефрита, длинный плащ заплескался по ветру;. Нефритовая кираса Становится персональным при надевании Грудь Латы Броня: со знаком медведя (шанс %).

Чистая сила Земли хлынула в тело остиария, и камень вокруг него задрожал, принимая иную форму, отрываясь от скал и смыкаясь на теле лидера Охоты вторым слоем доспехов. Кожа Сетода заблестела подобно камню под солнцем, фигура изменилась - распрямившись, он оказался на фут выше прежнего, и значительно шире в плечах.

Мускулы налились новой силой, и молот в руке показался совсем невесомым. Он был мастером стиля Нефритовой Горы - и сам сейчас походил на гору. Наджа же, напротив, словно воспарила над землей. Скользнув в боевую стойку, Безупречная нанесла несколько стремительных ударов по воздуху, вплетая собственные движения в сложный узор боевого искусства - и вспыхнувшее на кончиках пальцев пламя разлилось по ее телу, расцветив кожу монахини жаркой сияющей татуировкой. Тело, казалось, приобрело легкость самого огня, засветившись подобно раскаленной стали.

Наджа сделала шаг на земле остались выжженные пламенем следы и развернулась к сопровождавшим ее солдатам, легко взмахнув рукой; за спинами нескольких бойцов заплескались теплые глубокие тени, отброшенные пламенем. С короткой усмешкой монахиня взлетела в седло ящера, засветившееся под ней багровым сиянием. Идико застыл на месте, прикрыв глаза и молниеносными движениями касаясь своего тела - природный зеленый узор на коже отозвался на прикосновения, мягко засветившись. Когда монах поднял веки - то в глазах замерцало изумрудное сияние Древесной силы, придававшее взгляду Ледааля сходство со взором древних драконов.

Он коснулся шерсти ласки и та припала к земле, позволяя монаху забраться себе на спину; во взгляде зверя читалась исключительно решимость и безжалостный расчет хищника. Дольше всего готовилась к предстоящему бою Кехав.

Изящный, почти небрежный взмах ее руки закружил невидимый ветер вокруг ее отряда, растрепав волосы лучников; мгновением спустя иной поток, исходящий от переплетенных пальцев, обвил каждого из дракорожденных. Чародейка мимолетно улыбнулась - и пальцы ее задвигались, сплетаясь в иной знак. Анима Кехав вспыхнула сияющим ветром и осколками льда, пронизанными молниями, вспышки отбросили отблески на кирасу из синего нефрита, длинный плащ заплескался по ветру; с губ сорвалось: Мелкая искра, отлетевшая от стихийного ореола, мгновенно разгорелась, становясь багровой и разрастаясь; мгновением спустя перед чародейкой повис пылающий меч.

Повинуясь легкому движению кисти, он скользнул за ее плечо. Сетод удовлетворенно кивнул, оглядев коллег и солдат. Он всегда настаивал на подготовке к бою на глазах подчиненных - смертных всегда вдохновляет вид того, как их Возвышенных командиров облекает мощь Драконов.

На врагов тоже производит впечатление. Дикая Охота обрушилась на лагерь нежити. Судя по всему, хозяин мертвецов то ли не был знаком с военным делом, то ли полагал, что лагерь надежно скрыт от чужих глаз.

Только этим Сетод мог объяснить то, что их заметили уже во время атаки, не раньше; он помнил об увиденной Нильфареном группе призраков - но те, как выяснилось, именно в это время задержались у шатра в центре долины. В первую очередь Охотники опасались призраков; зомби были не слишком быстры, и опасны лишь в больших количествах и при умелом руководстве.

Но вот призрачные солдаты, владевшие всеми накопленными при жизни умениями - иное. Они и рванулись вперед, стремясь перехватить пришельцев. Сетод быстрым взглядом оценил их численность примерно в коготь; Нильфарен явно не всех. Из них выделялись облаченные в доспехи и хорошо вооруженные бойцы, немного больше чешуи, остальные скорее соответствовали призрачному ополчению.

Зомби - тоже где-то четыре чешуи, судя по одежде, были местными варварами Все это Катак Сетод оценил за пару мгновений; затем стало не до. Призраки стремительно сближались с солдатами Царства; Сетод, не сбавляя скорости, вскинул кулак, зная, что бойцы за спиной мгновенно рассыплют строй. Открывая линию стрельбы десятку лучников, остановившихся за их спинами. Стрелы вспороли воздух, впиваясь в призрачные тела; от вонзившихся наконечников полыхнуло пламя.

Дождь и Облако свое дело знали; каждую стрелу они зачаровали, временно придав ей свойства соли, вечного врага мертвецов. Когтеход Наджи устремился вперед, оскалив клыки. Монахиня высвободила ноги из стремян, сжала рукояти коротких мечей - и через мгновение взвилась в воздух сверхъестественно высоким прыжком. Клинки дайклейвов вспыхнули белым огнем; приземлившись прямо в рядах призраков, Наджа молниеносно крутнулась, и пламя сорвалось с ее мечей широкими дугами, охватывая тела мертвецов.

Над полем взвился многоголосый вопль боли: Более опытные призраки вообще не стали бы принимать материальный облик, возникнув лишь за спиной атакующих.

Портал:World of Warcraft

Второй залп лучников поверг еще нескольких призраков, и в ответ взвились стрелы - защитники лагеря опомнились, принимаясь выцеливать самых опасных противников. Стоявшая перед лучниками Кехав лишь усмехнулась, когда чужие стрелы бессильно опали вокруг, наткнувшись на плотную пелену ветра. Острые наконечники ударились в доспех Сетода, отскочили; остиарий не сбавлял темпа, уже начиная раскручивать исполинский молот и внимательно следя за шатром и зомби, что находились между ним и целью.

Он знал, что сейчас за его спиной десяток солдат с зачарованными под соль мечами добивает еще держащихся призраков и прикрывает товарищей; слева полыхнула анима Наджи, связавшей боем сразу десяток врагов. Кехав, замершая с обнаженным мечом в руке, внезапно сощурилась, стремительно шагнула в сторону; тонкий клинок рассек воздух, исторгнув слышимый только чародейке вопль. Артефактное оружие в ее руке разило существ, что не обрели материальность, так же уверенно, как и любых других Это на себе сейчас и испытали двое призраков, пытавшихся пробраться к лучникам, продолжавшим осыпать поле боя стрелами.

Тонкая рапира Кехав безжалостно пронзала их тела, разрушая призрачную плоть. Еще трое возникли в стороне, мгновенно обретя материальность и кинувшись к лучникам. Они не успели сделать и трех шагов, когда воздух разорвали изумрудные вспышки, пронзившие одного бойца, пробившие руку и ногу второму. Снежная ласка зацепилась когтями за одну из окружавших долину скал; уверенно державшийся на ее спине Идико натягивал лук, посылая в цель одну напоенную Эссенцией стрелу за.

Третий призрак избежал выстрела монаха, тот сделал короткий быстрый жест, на миг отпустив тетиву. Ветер, которым перед боем связала дракорожденных Кехав, мгновенно донес предупреждение до чародейки и та сделала короткий жест, не оборачиваясь.

Висевший рядом с ней пламенный меч прыгнул навстречу призраку, сталкиваясь с его клинком, не давая подойти к хозяйке и принуждая остановиться для боя. Секунда - и стрелы Идико пронзили и этого врага. Сетод ворвался в ряды зомби, уже вращая молот; чудовищные удары Стовесного разбрасывали ходячих мертвецов в стороны, словно детские шарики для игры.

С фланга на них обрушился ящер Наджи, а долей секунды спустя с другой стороны ударила и его хозяйка, расправившаяся со своими врагами. Солдаты вступили в битву через несколько мгновений. Легионеры действовали быстро и умело; каждого кидавшегося на них зомби встречало длиное копье с перекладиной, пронзавшее не-мертвую плоть и заставлявшее остановиться. Пока копейщик удерживал врага - двое его товарищей подсекали его, опрокидывая на землю, еще двое рубили мертвеца тяжелыми топорами, разделяя на части.

Бойцы Охоты были натренированы для таких схваток еще лучше, чем обычные солдаты легионов; с каждым мертвецом клык расправлялся за считанные мгновения, пока другая пятерка их прикрывала. Зомби не чувствовали боли и усталости, были крепче и сильнее обычных людей, но дисциплина и выучка легионеров, как и обычно, компенсировала все недостатки.

Несколько призраков ринулось с разных сторон, но бойцы Нижнего Мира мигом застыли; в звон стали и крики вплелись чеканные слова и удивительно громкое щелканье четок.

Восьмерка монахов в унисон читала изгоняющие нечисть молитвы, придавив призраков силой собственной воли и веры, не давая им приблизиться к солдатам и вытесняя обратно в царство мертвых.

Схватка казалась долгой - но на деле с того момента, как Охотники вступили в бой, минула едва ли пара минут; неудивительно, что лишь к этому времени из шатра, откинув полог, появились и командиры, две фигуры, сильно отличающиеся от остальных бойцов.

Первый казался обычным человеком, невысоким светлокожим северянином среднего роста, с гладко выбритой головой и в меховой куртке. Второй же превосходил его ростом на голову и был закован в черный доспех; под шлемом мертвенным светом сиял голый череп с пылающими бледным огнем глазницами. Он знал об этих призраках из самых глубин Нижнего Мира, верных слугах самых темных сил, и смертельно опасных противниках. И сейчас сражаться с нефреком и его хозяином предстояло самому Сетоду; он бы не позволил солдатам вступить в бой с такими врагами.

Лицо человека исказил страх: Но нефрек уже давно утратил способность бояться, и мгновенно сорвался с места, размахиваясь огромным черным клинком, перехватив дракорожденного на полпути. Меч и молот сшиблись, и даже нечеловеческая сила призрака не позволила ему по-настоящему парировать удар Охотника, напитавшего себя мощью Земли. Он сумел отклонить удар, но отступил.

Сейчас Катак видел его вблизи - черный металл доспехов и меча являл искаженные лица и пальцы, переползавшие с места на место, корчившиеся от боли и застывшие в беззвучной агонии. Душесталь, металл Нижнего Мира, скованный из призраков. Сетоду он был отвратителен. Ответный, смертоносно быстрый удар Земной позволил себе пропустить - он уже оценил силу противника. И в самом деле, черный клинок лишь полоснул по доспеху, нисколько не повредив самому дракорожденному; инерцию чужого выпада Сетод мигом обернул к своей пользе, встретив нефрека взмахом Стовесного.

Сильная сторона стиля Нефритовой Горы - чудовищно мощные удары. Мертвый воин отлетел назад, точно в него врезалось ядро из паровой пушки. Бросив взгляд мимо нефрека, Сетод увидел, что некромант застыл на месте, вскинув руки и сосредотачиваясь; рукав его куртки сполз, открывая вживленный в тело амулет из черного металла, с темно-синим восьмигранным камнем внутри. Рвануться к нему остиарий не успел; нефрек, оправившийся от удара, убившего бы любого смертного, вновь заступил ему путь, полосуя воздух душестальным клинком.

Катаку это было все равно, слишком уж могучей защитой он обладал. Стовесный вновь закружился в руках хозяина; призрак отступал, с трудом отводя удары, способные крушить сталь и камень. Но его хозяин уже вскинул руку, и нефрек, ощутивший холод магии, мигом дернулся в сторону. Прозвучал короткий торжествующий выкрик: Открытая ладонь некроманта пошла рябью, исторгнув замысловатый символ, истекающий чернотой. Оставляя за собой туманный след знак мгновенно преодолел расстояние до Сетода, врезавшись прямо ему в грудь Не успевший защититься призрак грянулся о землю.

Сетод вознес про себя короткую молитву-благодарность Драконам - за покоящийся в гнезде на рукояти Стовесного ключ-камень. Волшебная драгоценность надежно защищала Катака от любого чародейства - сработала и против некромантии.

Но эта была лишь мимолетная мысль; одновременно с ней Стовесный вновь сошелся с нефрека, размахнувшись оружием. Тот вскинул клинок навстречу, и Охотник послал в молот частичку своей Эссенции. Душестальной меч вырвался из рук нефрека, отлетев в сторону; следующий удар пришелся по шлему - Сетод крутнул рукоять молота в пальцах, вгоняя в череп врага тяжелый шип на обухе.

Еще раз; нефрит впечатался в лицо призрака вместе с его же ладонями, которыми тот пытался защититься. Бледная вспышка возвестила о конце нефрека, покинувшего свой доспех, и дракорожденный развернулся к некроманту, не застав того на прежнем месте. Хозяин нежити уже скрылся в шатре; ткань того вздыбилась, выпуская наружу второго стража. Этот уже ничем не напоминал человека: Казалось, кто-то изваял изо льда куски разрубленных трупов и слил воедино, заставив потом двигаться на переломанных ногах, порождая из тела пасти, кривые когти и длинные зазубренные клинки.

Редкая северная нежить, порожденная из душ съеденных варажтульскими каннибалами, потерявшая разум и смертельно опасная. Сожранный двигался удивительно проворно, сближаясь с солдатами, с оказавшейся к нему спиной и добивавшей призраков Наджей; Сетод знал, что не успеет - все же ради защиты и силы он всегда жертвовал скоростью.

И потому он просто метнул по магической связи предупреждение. Монахиня мигом прыгнула в сторону, размазавшись огненной вспышкой. Громадный зазубренный меч рассек воздух, ударившись в землю; один из монахов кинулся наперерез, вскинув четки и обрушив на сожранного изгоняющую молитву.

Она не успела буквально на долю мгновения: Огромный клинок вошел в грудь монаху, распарывая плоть и круша кости; сожранный рванул свое орудие назад, с фонтаном крови и осколками ребер, вырывая внутренности. Труп полетел в сторону, едва не сбив по пути пару солдат. Наджа взмыла вверх стремительным движением, пала на врага. Раскаленные добела клинки вонзились в ледяную плоть и над полем взвился жуткий вопль боли.

Дайклейвы вспороли тело сожранного, огонь анимы монахини опалил его еще сильнее, но злоба мертвой твари оказалась сильнее боли. Наджа почти уклонилась от ответного удара сразу десятка клинков, парировав несколько из них - но одно лезвие полоснуло ее по ноге, рассекая плоть и орошая врага кровью Возвышенной. Рана не помешала Охотнице спрыгнуть вниз, оказавшись на земле.

Быстро двигаться она теперь не могла - но дайклейвы завертелись в ее руках, отбивая чужие выпады и сковывая врага боем. Пламенный ореол развевался вокруг Наджи жарким костром, обжигая конечности сожранного. На скалах мелькнула белая тень, и сияющая изумрудом стрела вонзилась в тело нежити, мгновенно пустив корни, пронизывающие не-мертвую плоть. Вторая стрела подбила одну из ног, и сожранный, потеряв равновесие, грянулся наземь; пылающие клинки немедленно полоснули по нему, обернувшийся жарким пламенем выдох Наджи сорвал верхний слой льдистой плоти.

Сетод тем временем оказался рядом с шатром, откинул полог, врываясь внутрь. Один взгляд - и он коротко выругался. Шатер был пуст; только почерневшее и расколовшееся высокое зеркало напротив входа указывало на то, куда подевался его хозяин. Заглушив гнев, Катак рванулся прочь из шатра, начиная вновь раскручивать Стовесный.

С оставшейся нежитью надо покончить - и поскорее. Трое Возвышенных расправились с сожранным за считанные секунды; солдаты и монахи умело сдерживали призраков и уничтожали зомби. Лишь призрачный лучник смог продержаться дольше других - но он нацелился на Кехав. Та даже не двинулась, когда пламенный меч прыгнул навстречу угрозе, растягиваясь в щит и сжигая стрелы еще на подлете; Идико покончил с лучником мгновением спустя.

Теперь монахи читали короткие молитвы, легионеры перевязывали раны и собирали вместе тела зомби для сожжения. Еще светящиеся угасающей стихийной силой Возвышенные сходились поодаль, вновь обретя прежний облик: Кехав, приблизившись, вопросительно посмотрела на шатер. Одним из признаков вечных врагов была их анима, вспыхивающий при тратах Эссенции ореол, пусть и не обладающий стихийной силой Возвышенных.

Энергии, вложенной хозяином нежити в заклинание, хватило бы, чтоб его анима взвилась в полную силу; но воздух вокруг некроманта оставался пуст.

Он был смертным заклинателем, всего лишь слугой Анафемы. Рыцаря смерти в лагере не было, и это озадачивало. Куда он отправился, бросив собранные силы? Сетод перевел взгляд на Идико и поинтересовался: Не считая их командиров. Не слишком большой отряд, и, похоже, должен был послужить лишь основой для армии. Около полутора десятков раненых. Дракорожденный мрачно кивнул, медленно подходя к погибшим, которых легионеры уже сложили. Наджа, опустившись на колени рядом с ними, перебирала четки, сопровождая погибших короткой молитвой.

На теле Сокола по-прежнему зияла страшная рана, нанесенная сожранным; его товарищ по Ордену пал, пытаясь сдержать сразу троих призраков. Силы молитвы хватило, но как раз в этот момент еще один мертвый воин возник сзади и обрушил на монаха клинок, перерубивший шею и снесший голову.

Кровь, окатившая всех троих призраков, им не помогла - мгновением позже легионеры осыпали их солью, а еще через пару секунд нежить настигли стрелы Идико. Тела солдат были изуродованы не меньше, коричневая одежда изорвана и обагрена кровью. Один сделал неверное движение, обороняясь от зомби и немедля получил удар тяжелым мечом; скорчившись, он не смог защититься, и ходячие мертвецы немедленно отсекли ему руку, раздробили плечи мощными ударами и раскололи череп. Двое других схватились с опытным боевым призраком, скользнувшим в оставленную гибелью Белого Ветра дыру, и пали, защищая товарищей.

Грудь одного была вспорота, сердце - вырвано призрачной рукой; второй получил три удара, и каждый пробил тело насквозь, ломая кости и выпуская кровь наружу. Последний же погиб по неосторожности, в пылу боя не заметив, что зомби рядом лишь повергнут, но не расчленен; мертвец ухватил солдата за ногу, повалил и вырвал холодными пальцами горло, прежде чем легионеры изрубили нежить на куски. Остиарий мрачно покачал головой - слишком большие потери.

Негромко хмыкнул; да, он уже давно привык думать о себе как о полевом лидере Конторы, а не как о солдате. Впрочем, ладить со смертными бойцами это ему не мешало. Задание еще не было завершено, Анафему требовалось отыскать.

Где, во имя Драконов, Иселси Осуйя и ее мастерство разведки? Ответ на свой вопрос Сетод получил немедля; краем глаза заметив движение, он обернулся. С другой стороны долины, из отходящего прочь ущелья, возникла одинокая фигура, стремительно бежавшая к Охотникам; пальцы Земного машинально сжались на рукояти молота, но он тут же расслабился, узнав недостающую дракорожденную.

Но что-то было не. Всегда легкие и быстрые движения Осуйи как и подобает Водной сейчас казались напряженными и полными боли. Через несколько мгновений Сетод понял причину, разглядев темные пятна на одежде разведчицы. Остальные тоже заметили ее приближение и кровь на куртке. Ящер мгновенно оказался рядом, подставив хозяйке шею; монахиня благодарно оперлась. Идико мигом взлетел на ласку, погнав ее навстречу; через пару минут он вернулся, удерживая Осуйю крепкой рукой. Шумно выдохнув, разведчица соскользнула со зверя, как только тот остановился, едва удержалась на ногах.

Водная выглядела измученной, одежда пропиталась кровью, и смертный бы на ее месте давно рухнул без сознания. Изумленный общий возглас был ей ответом. Зимний Народ, фейри Севера, был так же жесток, как и нежить, но обычно не заключал с ней союз. Хобгоблинов не видела, там сплошные всадники, по виду - воины.

Я слегка их задержала Катак встретился взглядами с остальными Возвышенными и увидел на их лицах отражение собственной тревоги. Отряд был превосходно экипирован против нежити, никак не сил Вильда.

Да и сами они Хобгоблинов, низших слуг дворов Хаоса, Возвышенные не опасались. Аристократы или сотворенные исключительно для боя простолюдины - иное. Творение было неподвластно их перекраивающей реальность воле, но артефакты, экипировка и сверхъестественные сила и ловкость многих фейри превращали их в опаснейших врагов. С четверкой Возвышенных рядом Сетод бы и такой схватки не побоялся. Но сейчас Наджа и Осуйя ранены, остальные потратили немало сил, но на восстановление, даже при спокойной медитации и участии ключ-камней ушло бы часа полтора.

А вдобавок смертные уж точно понесут потери; почти наверняка погибнет большая их часть, если не все, и не обязательно при этом будет убит и Анафема. На размышления и расчеты у Сетода ушла всего пара секунд. Древесный, владевший также и мастерством исцеления, кивнул. Глаза Наджи вспыхнули; остиарий был уверен, что если ей залечить ногу - то горе тому, кто нападет на отряд.

Свяжитесь с Вершиной Ока Охоты, известите о происшедшем. Приказ звучал так, словно не предполагал наличия командира. Постараюсь увести в другую сторону. Слова прозвучали тяжело и сурово, наполнились уверенной непреклонностью. После секундного молчания смертные и Возвышенные кивнули; они знали, что командир своих решений не меняет.

Он помедлил, потом поклонился и выпрямился: Да благословят вас Безупречные Драконы. Сетод с легким удивлением кивнул. Сказанное было почти фамильярно, но в армии он привык к размытому этикету. Он вскинул молот на плечо, двинувшись к другой стороне ущелья, оглянулся - все уже успели за пару минут собраться и тронуться в противоположную сторону Чародейка уверенно ступала вслед за Сетодом. Ваша помощь нужна отряду. В том, что касается боя и логистики, я - наименее сведущий член группы; однако мои заклинания могут помочь вам с организацией отвлекающего маневра и последующим отступлением.

У меня осталось достаточно Эссенции, именно из-за малого участия в бою. Голос Кехав звучал официально, подбор слов соответствовал тону. Но взгляд, устремленный прямо в лицо Сетоду, говорил: И тот, помедлив пару секунд, кивнул.

Поспешим, у нас не так много времени. Дочь Мнемонов ответила лишь изысканным наклоном головы. Объяснять было ненужно; по взгляду командира она уже поняла - у того есть план.

И, зная его силы и методы, было нетрудно догадаться - какой. Дракорожденные устремились к ущелью, что вело прочь из долины. По пути они перебросились короткими фразами; Кехав отметила про себя, что была права насчет планов. Двадцать лет совместной работы приучают понимать. У ущелья Сетод остановился, глубоко вздохнул. Опустился на одно колено, коснулся скалы закованной в нефрит рукой.

Битвы с легионами Царства страшились во всем мире не только из-за выучки и экипировки солдат - но еще и потому, что ими командовали дракорожденные. И Возвышенные были опасны не только личной мощью; пошедшие в легионы быстро учились укреплять и защищать свои войска, передавать им собственную стойкость и боевое мастерство А также изменять поле боя по своему желанию.

Угасшая было анима Сетода вспыхнула вновь - загрохотав лавиной и восстав призрачными камнями. Эссенция дракорожденного вливалась в скалы вокруг, и они отзывались. Так Возвышенные создавали укрепления, преграды и укрытия за считанные секунды - но сейчас остиарий просто перемещал камни, до которых мог дотянуться. Отделявшиеся от скал глыбы падали вниз, увлекая за собой другие, заваливая ущелье и разбиваясь, создавая разом и преграду, и опасность для всадников, расстилая под ноги будущим гостям острые камни.

Сетод не был уверен, что фейри и нежить это по-настоящему задержит, но попытаться стоило. Кехав тем временем воззвала к силе собственной анимы, закрутив вокруг себя потоки ветра. Со свойственной всем Воздушным легкостью она ринулась по полю битвы, легко преодолевая расстояние прыжками, немыслимыми для смертного.

Ее ветер проходился по изрытой земле, заметая следы отступившего отряда. Маневр прикрытия мог и не получиться, но дракорожденные собирались сделать все возможное, чтобы увлечь противников за. Закончив со следами, чародейка двинулась к третьему пути, уводившему из долины - горной тропе.

Сетод догнал ее через пару минут; остановившись, он бросил взгляд на небо, кивнул, и поднял руку. Пальцы в перчатке звонко щелкнули. Искореженная схваткой земля взвихрилась мелкой пылью, из которой соткались фигуры солдат, вставшие за остиарием стройными рядами. Вблизи никто не принял бы созданных из земли бойцов за людей, но издали их было легко спутать с облаченными в коричневое легионерами.

Сетод и Кехав переглянулись и молча, неспешно, двинулись по горной тропе. Оставалось надеяться, что преследователи заметят их, и посчитают отступающим отрядом. Удар тяжелого сапога отшвырнул прочь голову зомби; та взлетела в воздух, покатилась по траве, подпрыгивая.

Высокий человек с длинными белыми волосами выпрямился сжал кулаки; красивое лицо было искажено гневом. Вестник Мертвой Зимы, абиссал касты Полуночи, мрачно поглядел на своего союзника, державшего под уздцы коня с украшенной бриллиантами шкурой; на лице Арлесса, одного из лордов Зимнего Народа, играла насмешливая улыбка. В чем-то они были похожи - оба высокие, с тонкими чертами лица, светлокожие. Но этим сходство и исчерпывалось. Вестник Мертвой Зимы был крепок сложением, кожа его - мертвенно-бледна, а лицо словно вышло из-под резца скульптора.

Арлесс же был худощав и гибок, по белоснежному телу струился узор инея; лорд фейри казался нарисованным тонкой кистью. И экипированы они были по-разному. Тело абиссала облекала длинная куртка, усиленная душестальными пластинами; на поясе его висели две боевые перчатки из того же металла. Ударные кулаки, оружие мастеров боевых искусств. Арлесс избрал для себя узорчатый доспех цветов неба и снега; высокий шлем оставлял на виду длинные острые уши и ледяные. Словно в тон глазам были и изваянные из Вильдова льда латные перчатки со множеством острых граней; у пояса висел длинный полупрозрачный меч.

Абиссал был близок к ярости. Он всего на день отлучился, дабы встретить союзника и проводить к лагерю - и по возвращении застал полный разгром. А ведь все только начиналось! Этот отряд должен был стать ядром целой армии, готовой служить его госпоже! Вестник старался загнать подальше мысль о том, что такую армию она могла бы передать кому-то другому. Да, сам он не лучший военный лидер, никогда особенно не командовал войсками - но ведь он превосходный боец и умеет вселять почтение в призраков и ужас в живых!

Мало кто может с ним сравниться, даже Принц Теней, вечный любимчик госпожи - он слишком вежлив там, где надо просто давить впечатлением. И именно такое понимание позволило Вестнику приобрести ценных союзников, и Бросив взгляд на Арлесса, Полуночный про себя признал, что не совсем прав.

Он понятия не имел, удалось ли ему по-настоящему впечатлить лорда фейри, и мог лишь гадать, почему тот согласился на союз. Но ведь согласился, и сейчас стоит рядом, вместе со своими слугами, сотней облаченных в доспехи всадников на снежных конях с алмазными клыками.

Возможно, общий взгляд на жизнь? Восемь оправленных в серебро черепов, висевших у седла Арлесса, Вестнику понравились, и он про себя решил, что будет собирать такую же коллекцию.

В сгустившихся сумерках он казался почти неотличимым от живого. Он сейчас появится, Гарад его приведет. Нефрека, посланного ему госпожой, он уже потерял, не хватало еще лишиться слуги-некроманта; сам Вестник так и не удосужился пока как следует заняться темным Искусством. Рыцарь смерти предпочел промолчать. Он знал, что фейри каким-то образом творят себе слуг по необходимости, и слова союзника могли быть просто очередной подколкой. Некромант появился через несколько минут, словно из ниоткуда возникнув на краю долины в сопровождении призрака.

За прошедшее время он успел восстановить немного Эссенции, что позволило ему вновь перешагнуть границу тенеземли, выйдя из Нижнего Мира в обычный.

Приблизившись, Сарлеф немедленно рухнул на колени. Взгляд абиссала был суровым и жестким; он пока не собирался по-настоящему карать полезного слугу, но тому об этом знать было незачем.

Нефритовый сет (трансмогрификация)

Да и напугать Сарлефа было несложно: По мере рассказа Вестник все больше мрачнел. Сильные дракорожденные с отменной экипировкой, солдаты прекрасной выучки, монахи Он заподозрил это еще тогда, когда столкнулся с Водной разведчицей, размывшей им дорогу, и успел пару раз ее зацепить. Подозрения укрепились, когда им пришлось перебираться через взявшиеся из ниоткуда камни в ущелье.

Теперь и сомнений не осталось. Или это инеевый узор на коже так сложился? Сарлеф, ты не ранен? Арлесс изящным движением поднял руку; на нее спикировала почти невидимая в небе полупрозрачная птица с покрытыми снегом крыльями.

Уничтожение тех, кто посмел сорвать его планы, хоть как-то бы возместило неудачу. Фейри улыбнулся, и показал льдистой перчаткой в сторону горной тропы. Сброшенные после битвы укрепляющие чармы унесли с собой и силу, и размеры, и каменный панцирь - но зато шел Сетод теперь с нормальной скоростью. За века службы в легионах он привык много ходить пешком; да и нефрит, родной дракорожденным материал, нисколько их не утомлял, не замедляя ни Кехав в кирасе, ни его самого в тяжелой броне.

Уже темнело, и остиарий начал машинально оглядываться в поисках укрытия. Сражаться с нежитью, рыцарем смерти и фейри в темноте - удовольствие ниже среднего; вдобавок надо найти время на отдых и восстановить Эссенцию. Обычный военный расчет, как и. Разве что сейчас надо будет еще оберегать Кехав.

Она далеко не беззащитна, но в прямом бою уязвимее остальных Охотников. И зачем только отправилась с ним? Сила Кехав не в боевых операциях, а в огромных познаниях и чародейском таланте, как и положено дочери Дома Мнемон. Сетод невольно усмехнулся этой мысли. Да, они оба почти что воплощают свои Дома - он возглавляет бойцов своего ордена, Кехав - лучший мастер чародейства в Конторе. Свою силу Катаки и Мнемоны сохраняют и по сей день, даже при нынешнем положении в Империи Сколько раз он уже об этом размышлял, и каждый раз результаты раздумий не радовали.

Сильное, крепкое и стабильное государство, которому он служил большую часть жизни, казалось, исчезло с пропажей Императрицы. На его месте возникла страна, в которой идет тайная и деятельная борьба за власть, где драконы превращаются в змей Сетод покачал головой, прогоняя тягостные мысли.

Пусть они и преследовали его постоянно - но горная дорога и враги за спиной не располагали к раздумьям о государстве и его судьбе. Не та ситуация, здесь эти раздумья неуместны. Тем более, что ответ все тот же - что бы ни было, но он исполнял и будет исполнять свой долг.

Кехав тем временем оценивала собственные силы и рассчитывала дальнейшие действия. Можно было бы призвать демона для защиты или ухода прочь - но у нее осталось мало Эссенции. Да и ритуал призыва требовал времени с заката до полуночи; сейчас им нельзя было столько времени оставаться на открытом месте. Мелькнула неожиданная мысль - едва ли не впервые они с Сетодом наедине. До этого они оказывались или вместе со служителями Шпиля Азимута и другими Возвышенными, или же буквально в двух шагах от.

Кехав, не удержавшись, фыркнула; Сетод удивленно оглянулся. В доспехах и с оружием, исчерпав большую часть сил, надеясь на погоню Впрочем, во многих легендах Царства именно так романтика у Возвышенных и выглядела. Тропа впереди спускалась в небольшую долину; даже в сумерках неподалеку от спуска выделялся темный провал, вход в пещеру. В ответ на вопросительный взгляд Кехав покачала головой - она не чувствовала впереди опасности. За время пути энергия, струящаяся сквозь ключ-камни, вернула Сетоду часть сил.

Этого хватило, чтобы вновь воззвать к камню и запечатать вход в пещеру, стоило обоим дракорожденным сюда войти; щелчок пальцев развеял призрачных воинов. Кехав извлекла из-под плаща небольшую сферу, провела по ней рукой. Мягкий свет разорвал темноту; простой осветительный артефакт она предпочитала брать с собой всегда, не желая идти в темноте, словно простолюдинка. Свет выхватил серые стены, заплескался на Да, в пещере оказалось маленькое озерцо. Сетод прошел к нему, начал медленно расстегивать доспехи.

Он искренне надеялся, что враги если и пошли за ними, то не отыщут пещеру. Некоторое время оба дракорожденных молчали; тишину нарушил лишь лязг укладываемых на камень доспехов Кехав тоже временно избавилась от кирасы и шелест одежды, когда кто-то из них шевелился. Катак молча смотрел на темную воду, чувствуя в душе странное спокойствие, всегда овладевавшее им в окружении родной стихии.

Не в первый раз появляющееся. Рядом зашелестела одежда; Кехав прошла к берегу озера, рассеянно подумала - может, смыть грязь после дороги и боя? Вода наверняка ледяная, но не Возвышенной Воздуха бояться холода. Она грациозно опустилась на колени, умылась вода и в самом деле оказалась обжигающе холоднойоглянулась на Сетода. Тот сидел по обыкновению прямо, смуглая кожа почти сливалась с полумраком. Могучая фигура казалась статуей из темного камня, тяжелой и недвижимой.

И Кехав, глядя на Земного, словно воплощавшего сейчас свою стихию, откровенно любуясь воином среди тьмы, камня и отблесков на воде, неожиданно для себя задала вопрос: Задумчивое спокойствие обратилось в удивление; он даже не заметил внезапного нарушения этикета.

Капитан Тепуцтитолок и его слуга Йастачималь. И еще один гребец по имени Сениаутль. И когда посадили Куаутемока в лодку, весь народ заплакал. Кортес находился в это время в пригороде Теночтитлана - Амашаке, в доме индейского вельможи Астакоацина. Узнав о сдаче в плен Куаутемока, он приказал немедленно доставить его к. Плоскую крышу дома, на которой разместились Кортес и его свита, украсили кусками красного сукна и циновками.

Чуть в стороне специально для изголодавшихся пленников поставили стол со множеством различных яств и напитков. Все приготовления делались молча, без обычных криков и суеты. Казалось, присутствующие прониклись сознанием особой важности предстоящего события.

Куаутемок появился перед испанским полководцем, окруженный плотным кольцом стражи, - отрядом отборных пехотинцев с мушкетами и копьями наперевес. Твердо и спокойно поднялся он на крышу дома, где ожидал его Кортес. Видимо, ацтекский правитель хорошо знал конкистадора в лицо, так как первым нарушил молчание, сказав: Но судьба была против.

Поступай со мной, Малинцин, как тебе будет угодно". А потом, взявшись за рукоять кинжала, который Кортес носил на поясе, с горечью прибавил: Гордая осанка молодого правителя и значительность произнесенных им слов настолько поразили Кортеса, что он постарался своей нарочитой учтивостью несколько утешить Куаутемока.

Ты защищал свою столицу как храбрый воин: Насколько лицемерными были эти слова, Куаутемок понял буквально через несколько часов. Поверженная страна ацтеков лежала у его ног, а последний ее "император" сдался на милость победителя. Так вот он какой, грозный Куаутемок - одиннадцатый тлатоани Теночтитлана, получивший царскую корону всего пять месяцев назад, в марте г.

Надо сказать, что именно в марте ацтеки устраивали пышные торжества в честь своего главного божества - бога войны Уицилопочтли.

И вот все последующие месяцы недолгого царствования Куаутемока действительно оказались озаренными огнем незатухающих сражений с испанцами и их индейскими союзниками из Тлашкалы, Семпоалы и других областей. Храбрый и воинственный юноша всегда находился в первых рядах своей армии и не раз наносил чувствительные удары врагу.

Наконец, словно оправдывая свое гордое имя "Куаутемок" означает по-ацтекски "Падающий Орел"он, как орел, пронзенный на лету стрелой, рухнул на острые скалы и разбился насмерть2. К сожалению, до наших дней не дошло сколько-нибудь достоверного изображения Куаутемока, если не считать маленькой миниатюры, представляющей собой копию с портрета "императора", сделанного в XVI.

Зато мы располагаем словесным "портретом", который нарисовал Берналь Диас. Ему было двадцать три или двадцать четыре года, и кожа его имела более светлый оттенок, чем у других индейцев"3. Таков был повелитель ацтеков, получивший власть в наиболее грозный для его родины час и сумевший причинить испанцам значительный ущерб в дни героической обороны Теночтитлана.

А из горящего города длинной чередой уже тянулись по дамбам его уцелевшие жители - женщины, дети и старики. Они вынесли все ужасы трехмесячной осады и теперь, согласно торжественному обещанию Кортеса, должны были получить свободу.

Люди шли медленно, еле передвигая ноги от усталости и истощения, и нет-нет да оборачивались назад, туда, где в дыму пожарищ умирал великий Теночтитлан: Куда мы идем, друзья?! Плачьте - не плакать нельзя Досталась дорого им Жизнь девушки, юноши каждого, Ребенка, жреца кровожадного Но ацтекский народ погиб, Плачьте, плачьте друзья, Плачьте - не плакать нельзя!

Былинкиной В ходе ожесточенных сражений с врагом, а также от голода и болезней погибло, по словам Фернандо де Альба Иштлилшочитла, более тыс. Но и уцелевшие жители Теночтитлана не получили свободы. У всех выходов из города их поджидали испанцы с горящими жаровнями. Людей обыскивали, сортировали и клеймили раскаленным железом, обрекая на вечное рабство.

Кортес в который уже раз нарушил слово рыцаря и дворянина, подло обманув и Куаутемока, и его многострадальный народ. Для них нефрит ничего не значит, неинтересны перья кецаля и не нужна бирюза Кроме того, они хватают женщин, отбирая светлых, с золотистой кожей, со смуглым телом. И некоторые женщины к моменту этого грабежа вымазали свое лицо грязью и напялили на себя тряпье, лохмотья вместо юбок, лохмотья вместо рубашек.

Все, во что они оделись, было тряпьем. Были отделены и некоторые мужчины. Самые храбрые и самые крепкие, с мужественным сердцем. И также подростки, которые стали их испанцев. Одних клеймили огнем возле подбородка; других - на щеке; третьих - у губ"6. В ночь после падения ацтекской столицы над долиной Анахуака разразилась невиданной силы гроза. Яркие молнии, сопровождаемые оглушительными раскатами грома, вырывали на миг из густой темноты руины дворцов и храмов, бросая причудливые тени на груды неубранных трупов и сломанного оружия.

А затем на многострадальную землю обрушился чудовищный тропический ливень, словно спешивший смыть с каменных плит улиц и площадей следы братоубийственной деятельности человека. Через несколько дней, когда хмель победы несколько выветрился из голов разгулявшихся конкистадоров, в испанском лагере воцарилось уныние.

Теночтитлан, стоивший завоевателям стольких жертв и лишений, дал, в конце концов, лишь жалкие крохи вместо тех сказочных ацтекских сокровищ, ради которых и отправились за океан эти авантюристы. По самым оптимистическим подсчетам общий объем добычи, захваченной в городе, составлял не более тыс. Это была примерно пятая часть того, что испанцы нашли в г. По договору, именно эту сумму Кортес должен был отослать в Мадрид Карлу V.

Так он и поступил, собрав для короля лучшие изделия ацтекских ювелиров. Но когда испанский корабль, нагруженный золотом, приблизился к европейским берегам, на него напали французы. И обладателем диковинных заморских сокровищ неожиданно стал вместо Карла V Франциск I.

Золото и драгоценные камни, обагренные кровью несчастных индейцев, так и не попали тогда в руки самого могущественного монарха Европы, подданные которого во имя святой веры и короля творили на американской земле страшные злодеяния. Среди солдат Кортеса росло недовольство. Разочарованные и озлобленные конкистадоры ломали голову, куда могли деться те фантастические груды золота, которые они не унесли из столичных дворцов в г. И вдруг кто-то вспомнил об угрозе молодого ацтекского правителя, высказанной им испанским послам в разгар осады Теночтитлана.

Над головой Куаутемока стали сгущаться тучи. Раздавались возмущенные голоса и в адрес самого Кортеса. На белых стенах солдатских бараков начали ежедневно появляться едкие шутки и эпиграммы, высмеивающие жадность и скупость завоевателя Мексики. Кортеса прямо обвиняли в том, что он обманом захватил для себя большую часть добычи: Только угроза виселицы заставила забывшихся солдатских остряков прекратить свои словесные упражнения.

Но это отнюдь не погасило всеобщего недовольства. Напротив, с каждым днем напряжение росло. Наконец, наступил момент, когда королевский казначей Альдерете открыто обвинил Кортеса в том, что тот вступил в сговор с Куаутемоком и присвоил себе все спрятанные сокровища ацтеков.

Одновременно кто-то подбил раздраженную солдатскую массу схватить Куаутемока и хотя бы с помощью пытки вырвать у него тайну пропавшего клада. Всего спустя семь дней после падения Теночтитлана Куаутемок, правитель Тлакопана и несколько других ацтекских вельмож были подвергнуты жестокой пытке огнем. Однако молодой "император", не раз доказавший свою храбрость на поле битвы, не дрогнул и.

А когда правитель Тлакопана, не выдержав ужасных мучений, тихо застонал, Куаутемок, повернувшись к нему, с ледяным презрением сказал: Слово дворянина и полководца, данное им повелителю ацтеков не причинять пленным вреда и обидыбыло нарушено и притом самым вопиющим образом.

Выгода же от этого варварского акта оказалась весьма незначительной. Правда, позднее Куаутемок еще раз подтвердил, что большую часть золота незадолго до конца осады ацтеки утопили в водах озера Тескоко, но все попытки лучших испанских ныряльщиков найти этот клад ни к чему не привели. Зато поиски другой группы испанцев, несколько дней копавшихся в обгоревших развалинах дворца Куаутемока и в саду, частично увенчались успехом.

Из земли был извлечен на поверхность огромный диск с изображением солнца, отлитый из червонного золота. Основная же часть ацтекских сокровищ бесследно исчезла, и тайна их не раскрыта до сих пор.

В этой истории труднее всего понять позицию самого Кортеса. Какими мотивами руководствовался он, отдавая приказ о начале пытки? Кортес якобы изо всех сил противился их требованиям и, лишь испугавшись обвинений в заговоре против испанского короля, нехотя уступил. Но затем, пораженный мужественным поведением Куаутемока, он немедленно остановил пытку и вырвал несчастную жертву из рук палачей. Оставим всю эту словесную мишуру на совести льстивого летописца.

Кортес, искусный и трезвый политик, когда этого требовали обстоятельства, умел быть и безжалостным и ласковым со своими противниками. В данном случае подоплека его "гуманности" была весьма простой: С другой стороны, ни сам Кортес, ни королевский казначей Альдерете не знали, как отнесется к их поступку испанский король, особенно в том случае, если царственный пленник скончается во время пыток.

Между прочим, Кортес так и не осмелился упомянуть об истязаниях Куаутемока в своих знаменитых "Письмах" к Карлу V, где подробно описан каждый шаг завоевателя по мексиканской земле. Куаутемок был избавлен от мученической смерти на костре, но с тех пор остался хромым, получив тяжелые ожоги обеих ног.

Лицемерие испанского полководца в полной мере проявилось в дальнейшем. Сразу же после окончания варварской экзекуции Кортес прислал к искалеченному юноше своего личного врача - некоего Кристобаля де Охеда.

Позднее тот написал в своих воспоминаниях: И я видел также, как этот упомянутый дон Фернандо Кортес пытал упомянутого Куаутемока, прижигая ему огнем руки и ноги для того, чтобы тот рассказал ему о сокровищах этого города И впоследствии, будучи врачом, я много раз ходил лечить упомянутого Куаутемока по приказу упомянутого дона Фернандо"8.

Прошло три года с тех пор, как было сломлено отчаянное сопротивление защитников Теночтитлана, и вся подвластная ацтекам территория покорилась испанскому королю. Но аппетиты конкистадоров не уменьшались. Кортес, полный честолюбивых замыслов, лихорадочно рассылал вооруженные отряды по всей Мексике, стремясь подчинить как можно больше новых земель.

Во главе этих отрядов стояли ближайшие друзья и сподвижники Кортеса: Альварадо огнем и мечом завоевывал Гватемалу, Сандоваль осваивал южное побережье Мексиканского залива, а Кристобаль де Олид с целой эскадрой кораблей основывал колонии на побережье Гондураса.

Именно из-за него пришлось Кортесу предпринять фантастический по замыслу сухопутный поход в Гондурас. Первые успехи и обладание неограниченной властью вскружили де Олиду голову, и он, забыв свои прежние клятвы, решил править во вновь основанной колонии самостоятельно, не подчиняясь Кортесу.

Огромное расстояние, отделявшее Гондурас от завоеванной столицы - города Мехико, казалось, обеспечивало де Олиду полную безопасность. Но мятежный идальго, видимо, плохо знал характер Кортеса, если надеялся избежать его мести в своей забытой богом глуши. Прослышав об измене, генерал-капитан немедленно направил в Гондурас три корабля, на борту которых находился сильный отряд во главе с Франсиско де Лас Касасом.

Приказ Кортеса был краток и суров: Когда корабли Лас Касаса подошли к нужному пункту, внезапный шквал выбросил их на прибрежные рифы. Все уцелевшие при кораблекрушении, в том числе и командир карательной экспедиции, попали в плен к торжествующему де Олиду. Правда, в конце концов, пленники смогли объединить вокруг себя верных Кортесу людей из местного гарнизона, и де Олид сам очутился за решеткой.

Гайд по подбору оптимальной брони для роги - disisawta.tk

По приговору суда палач вздернул его на виселице, установленной на рыночной площади города Нако. Но Кортес, находившийся за сотни миль от Гондураса, ничего об этом не. До него дошли лишь слухи о разгроме экспедиции Лас Касаса.

Дурной пример де Олида мог вдохновить и других сепаратистов, что привело бы к развалу всей системы испанских колониальных владений в Новом Свете. К тому же, по слухам, в Гондурасе находились золотые рудники, которые были бы весьма кстати для сильно отощавших кошельков конкистадоров.

И Кортес решил лично возглавить карательный поход против де Олида, выбрав на этот раз сухопутный маршрут. Ему предстояло пройти сотни миль через горные хребты, болота и джунгли, сквозь самые глухие и безлюдные районы Центральной Америки, там, где не ступала еще нога европейца. Предприятие подобного рода и в наши дни многим показалось бы абсолютным безумием. Но завоевателю Мексики были совершенно чужды какие-либо сомнения и нерешительность. Толпы горожан, прижимаясь к стенам домов, с любопытством взирали на бесконечные колонны войск, двигавшихся куда-то на юг, в сторону Чолульской дороги.

Генерал-капитан и губернатор новой колонии покидал свою столицу. Его сопровождал отряд отборных испанских солдат и вспомогательные войска - 3 тыс.

Личной свите Кортеса мог бы позавидовать любой восточный владыка: Чуть позади, под надежным конвоем испанских кавалеристов, рослые индейцы несли узорчатый паланкин, украшенный яркими перьями птиц и золотыми бляхами. В нем, слегка покачиваясь в такт своим невеселым думам, сидел Куаутемок, облаченный в пышный наряд ацтекских государей.

Кортес побоялся оставить пленника в столице и взял его с. Первоначально Кортес направился в провинцию Коацакоалькос, расположенную на южном побережье Мексиканского залива.

Risen 3 Titan Lords ПОЦЕЛУЙ МЕРТВЕЦА (НОВЫЕ СОРАТНИКИ) Прохождение от SAFa

Тут к нему присоединились многие его старые друзья - ветераны былых походов и битв, получившие когда-то из рук своего полководца большие наделы земли в этом плодородном крае. Именно здесь проходила граница испанских владений в Мексике. Дальше на восток, вплоть до атлантического побережья Гондураса, лежала дикая и неизвестная страна, о которой завоеватели не имели ни малейшего представления.

Правда, индейские торговцы из Табаско снабдили Кортеса превосходно выполненной картой тех земель, куда ему предстояло идти. И была она великолепной, пишет Лопес де Гомара, потому что на ней имелись все реки и горы и все крупные города и селения. Используя эту карту и компас, Кортес, в конце концов, благополучно пересек ту обширную и плоскую равнину у основания полуострова Юкатан, которая тянется от реки Коацакоалькос до Гондурасского залива.

Вначале путь лежал через низкую и болотистую местность, которую прорезали бесчисленные реки и ручьи, текущие на север, в Мексиканский залив. Только для того, чтобы переправиться через самые крупные из них, солдатам Кортеса пришлось построить на протяжении км около 50 мостов, причем один из таких мостов имел более шагов в длину.

Тропический лес со всех сторон обступал измученных людей. Деревья-великаны смыкали свои гигантские ветви высоко над головой, почти не пропуская вниз солнечных лучей. Под ногами чавкала зловонная болотная жижа. Гибкие лианы цеплялись за амуницию и вьюки, опрокидывая зазевавшегося путника наземь. Тысячи опасностей подстерегали здесь буквально на каждом шагу. И все же змеи, москиты и ягуары - истинные владыки американских джунглей - казались совершенно безобидными существами по сравнению с самым страшным врагом человека - голодом.

А он стал теперь постоянным спутником отряда. Жители редких лесных деревушек, встречавшихся иногда на пути, при появлении бледнолицых чужеземцев, восседавших на спинах диковинных четвероногих зверей, обычно сжигали дома и скрывались в лесу, в своих тайных убежищах.

Искателям же приключений оставались лишь дымящиеся развалины да зеленые початки незрелого маиса на окрестных полях. С каждым днем росло число больных. Когда же, наконец, сильно поредевшее войско выбралось из бесконечных угрюмых лесов, то на пути его встала новая неожиданная преграда - в предзакатных лучах солнца лениво катила свои мутные воды громадная река вероятно, река Канделария. Вконец измученные люди оказались в ловушке, которую подготовила им сама природа.

Обезумевшие от страха конкистадоры метались по речному берегу и громко проклинали своего полководца, притащившего их в этот ад. Напрасно Кортес призывал солдат не терять времени даром и приступить к постройке моста. Работа эта казалась испанцам настолько гигантской по объему, что они просто не хотели тратить на нее понапрасну свои и без того скудные силы.

Можно представить себе, сколько проклятий, жалобных стенаний и горячих молитв раздавалось в этот день на берегу бурной реки, под зелеными кронами деревьев. Но бесстрастные лесные исполины угрюмо молчали в ответ на угрозы и жалобы людей, безнадежно запутавшихся в тенетах судьбы.

Вокруг стояла какая-то настороженная зловещая тишина. И только крики насмешниц-обезьян да монотонный шум речной волны нарушали.

Казалось, вся природа ополчилась на незваных пришельцев и вынесла им смертный приговор. И если в течение этого времени моста не будет, то он дал обещание повернуть назад"9. Однако бесславное возвращение в Мехико означало бы полный крах всех планов Кортеса и нанесло бы сильнейший удар по его личному престижу. Имелся лишь один способ избежать. И терзаемый внутренними сомнениями в успехе своего предприятия, конкистадор направился к шатру Куаутемока. На этот раз Кортес не пожалел красноречия: Испанскому полководцу нужны были крепкие рабочие руки, а их немало оставалось еще в подчинении у Куаутемока: Случилось так, что именно они, вчерашние враги и сегодняшние союзники конкистадора, пришли ему на помощь в тяжелую минуту Гигантский мост был построен руками индейцев за четыре дня.

Для этого потребовалось около тысячи древесных стволов "толщиной со взрослого человека" и бесчисленное множество деревьев поменьше и сучьев. Плотно пригнанные друг к другу бревна образовали широкую ленту, надежно соединившую оба берега реки. А когда последний солдат Кортеса перешел через мост и скрылся в лесной чаще, из зеленой стены джунглей бесшумно вынырнули смуглые люди и в изумлении застыли на берегу.

Это местные индейцы поспешили выбраться из своих тайных убежищ, чтобы полюбоваться на деревянное "чудо" ацтеков. Слава об изумительном сооружении разнеслась вскоре по всей округе, и еще долгие годы "мост Кортеса" надежно служил путникам, неизменно поражая их своими громадными размерами и прочностью.

За рекой, доставившей испанскому полководцу столько хлопот, раскинулась плодородная и обширная провинция Акалан точное ее местонахождение не известно. Именно здесь, в безлюдной деревушке Теотилак Йашсам28 февраля г. Дело в том, что один честный гражданин из города Теночтитлана по имени Мехикальсинго, а после крещения - Кристобаль, пришел ко мне ночью Далее из слов Кортеса явствует, что Куаутемок вместе с другими ацтекскими вождями и сановниками составил заговор против испанцев. Заговорщики якобы хотели воспользоваться моментом, когда отряд войдет в какой-нибудь глубокий овраг или болото, напасть на испанских солдат и перебить их всех до одного.

После этого ацтеки двинулись бы в Гондурас и вырезали там колонию де Олида. Затем Куаутемок хотел триумфально вернуться в Мехико и восстановить свою власть над исконными владениями ацтеков. Куаутемок и правитель Тлакопана не стали ни подтверждать, ни отрицать выдвинутых против них обвинений, а хранили упорное молчание. Так описывает ход событий сам Кортес. Однако Берналь Диас уверяет, что оба, и Куаутемок и правитель Тлакопана, твердо заявили о полной своей невиновности.

По их словам, они действительно не раз говорили между собой о тех невзгодах и страданиях, которые испытывали в пути. Говорили они и о том, что лучше умереть сразу, чем видеть, как ежедневно гибнет вокруг от голода и болезней множество их соотечественников. Но эти заявления не могли уже ничего изменить.